НИК ЯЛА
(2018-



При расставании подарки
Не возвращайте без суда:
Любовь приходит и уходит,
Ломбард работает всегда.



Как со спирта начинается братство,
Так и с флирта начинается блядство...


Принцип жизни хорош,
Коль по фене не ботаешь:
Не воруй - где живёшь.
Не ебись - где работаешь.


Понимаешь среди ночи:
Хуй пизды всегда короче...




Мне лишь одно сейчас не всё равно,
Я не могу понять серьёзность темы:
Как люди превращаются в говно,
Чуть испытав с безденежьем проблемы.
Чуть жизнь качнула, чуть отняли власть,
Иль не за что уволили с работы,
Не понимаю, как так можно пасть
И почему себя не ценит кто-то.
Опустошаю телефонный бук:
Как много тех, кто вдруг стал пидорасом.
А может быть, конечно, и не вдруг.
Пугает: их всё больше с каждым часом.
Мне лишь одно сейчас не всё равно,
Я не могу понять серьёзность темы:
Как люди превращаются в говно,
Чуть испытав с безденежьем проблемы.



Наш народ не смутишь, не убьёшь.
На царей нам и раньше без фарта.
Из колоды одна только ложь
Неизменная, в общем-то, карта.
Царь не козырь, но держится власть
На его неизменной харизме.
Ничего невозможно украсть
Можно будет лишь при коммунизме.
Но тогда уж закончится газ,
И от нефти останутся уши.
Ты не любишь фигово о нас,
Что ж, прошу: мои бредни не слушай.
Я давно как лишился ума,
Не понять мне Россию, однако.
Всем банкирам сума да тюрьма,
Остальным — посвободнее раком.
Что могу, не могу — ни вопрос,
Ни ответ — ничего без остатка.
Крым у нас, и у нас же отсос,
Как себе же вручённая взятка.
И повсюду одна только ложь,
Во всех формах — от снов до азарта.
Но народ не смутишь, не убьёшь.
На царей нам и раньше без фарта.




Когда смотрю с улыбкою назад,
Тогда порою хочется обратно:
К тебе — туда, где похоть и разврат;
Туда, где, как нигде, всегда приятно.
Где плотью плоть смиряли до утра,
Где столько сил, веселья и свободы.
Смотрю, как будто было всё вчера,
А между тем, нас разделяют годы.
Как ты живешь? Во сне иль наяву?
Как часто хочешь всё вернуть обратно?
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
(Я без тебя живу иль не живу —
Мне самому порою непонятно).




Оказалось, что я мастак,
А не мастер, ядрена мать!
Не боюсь, что поймут не так;
Не страшусь, что не станут звать.
Слишком долго живу в миру,
Слишком многим, как в горле кость.
Но на всяком хмельном пиру
Почему-то желанный гость —
Со стихами, которых тьма
И в которых со смыслом мат.
Мир, наверно, сошёл с ума,
Только я ли в том виноват?
Глашатай, и паяц, и шут:
Смех — лекарство нужней вина.
И последний мой парашют
Будет там, где не будет дна.
С вертолета — и в океан.
Стихотворных творений пыл.
Ни копейки зато в карман,
Ни таланта я не зарыл,
Не припрятал на глаз пятак.
Так что нечего отнимать!
Оказалось, я лишь мастак,
А не мастер, ядрена мать!



А в жизни, будто под дождём:
То хорошо, то плохо.
Стоим, промокшие, и ждём,
Когда всё станет похуй.
И дальше — больше луж вокруг,
И меньше рядом суши.
И враг не враг, и друг не друг,
И очень много чуши.
И апокалипсис в стране,
И без биткойнов плохо.
Но дождь идёт, и только мне
Всё как-то очень похуй.





Сухари утонули в супе,
Молоко растворилось в чае.
Я хоть стар, но ещё не супер,
И по молодости скучаю.
Дури много: смеются дети.
Я делюсь без остатка матом.
Мне не с каждой под вечер светит
Наслаждаться теперь развратом.
Не помчусь на такси в Перово,
И в Останкино, и в Кузьминки.
Уж навряд ли когда-то снова
Будут просто давать блондинки...
И шатенки. Хотя, быть может,
Сухари, растворивши в супе,
Стану вдруг всех друзей моложе:
Среди «стар» откровенный «супер».





Давно мы с вами не смущали люд.
Давно музон не слушали соседи.
Сейчас уже с балконов не блюют,
Да и в фонтанах не хватает меди,
Чтобы нырять в полуночной тиши
И убегать от днд по парку.
Но ты стареть, подруга, не спеши:
Мы и сейчас способны сделать жарко
Соседям, что не слушают хард-рок
И не звонят ментам, зовя подмогу.
Всё те же стены, пол и потолок,
Но без мечты за дверью иль порогом.
Влеченья нет; ты тоже не спешишь
Сорвать трусы, как прежде —без прелюдий.
Смешно звучит тогдашнее «малыш».
Да, как тогда, наверное, не будет.
Но я не дам соседям нынче спать:
Есть у меня Высоцкий на кассете.
Москва за нами — нам ли отступать!
Москву сдадим, но только на рассвете.



Тебе по секрету на ухо скажу:
Друзей не имею — с друзьями дружу.


Презрев, словно бред, испуг,
Врагу говорю без страха:
«Скажи-ка мне, кто твой друг,
И оба идите на хуй».



Есть детский доктор Айболит.
Есть взрослый доктор Бляболит.



Понял и я, наконец
(То, что не знает Европа):
Счастье, когда ждёшь пиздец,
Ну а приходит жопа.



Пророком я не буду:
У бедного — хуй всюду.




Сидели, свесив ноги с крыши,
Курили, кажется, «Дымок».
И город нам казался тише —
Эмоций не копили впрок.
Уроки прогуляв, мы пили:
Ещё не водку, но «Агдам».
И, кажется, тогда просили
Прибавить скорости годам.
Подъезд, гитара, спички свечкой —
И весь утыкан потолок.
Служили батареи печкой.
Чуть позже слушали лишь рок.
Потом Афган: кому-то — вечность,
Кому бессонницы навек.
Ушли наивность и беспечность,
Вернулся взрослый человек.
Случилось то, что не хотели,
Чего и ждать-то не могли.
И вот теперь усталость в теле,
В карманах мятые рубли
Плюс мелочь (иногда валюта).
А иногда ночует мышь.
Меня считают ебанутым,
Поскольку не могу без крыш,
С которых можно свесить ноги,
Чтоб не копить эмоций впрок.
Где бесполезны все тревоги,
Там я был тем, кем стать не смог.




Когда «советы» были у руля,
Читали все, дрочили на Золя.
Кончали от творений Мопассана.
Сегодня порно через край с экрана,
Да и в язык внёс лепту Голливуд,
Коль рукоблуда дрочером зовут.
И голубых кругом полным полно.
Цензуры нет ни в жизни, ни в кино.
Смотрю без слёз, но с грустью на всё это:
Романтика отныне под запретом —
Не знаю чьим. Средь полного дерьма
Не мир, а только я сошёл с ума?




Фольксваген коль рулит мужчина,
А коли дева — фольксвагина?



Я слишком слаб, чтоб поджигать мосты.
Не слишком смел, чтоб тыкать в президента.
И потому забыл про все понты —
Мне ни к чему с судьбой эксперименты.
Не пидарас ни телом, ни в делах.
Люблю друзей и доверяю людям.
Один лишь раз я посылаю «нах»
Всех тех, с кем никогда бухать не будем.
Я видел власть и деньги, видел баб.
Был не собой. Мне время показало,
Как я на самом деле глуп и слаб,
Как жизнь люблю и как же жизни мало!
Сарказм ушёл, осталась простота.
Ещё чуть-чуть, и станет меньше света.
И нет давным-давно уже моста,
Да и реки, по сути дела, нету.




Словно писюн задроченный
Опер упал намоченный







Борьба с системой отнимает силы.
Быть вне системы нынче не подвал.
Меня и раньше очень крепко било, —
Я падал, улыбался и вставал.
И снова встану, и со смехом лягу.
Чем ближе вечность, тем короче путь.
Мне не дадут медали «За отвагу» —
Я без медалей сам могу уснуть.
В моих мирах всегда искали мира
Герои, героини без тревог.
Романтика защищена сатирой.
Я знаю много строчек и дорог.
Жизнь хороша, и в том сомнений нету.
Вот только время, глядя на свечу,
Смущает небылицами планету.
Я упаду, я встану, я взлечу.